Соколова Анна Григорьевна
Серьги были бабушкины. А есть было нечего.
Всю жизнь Анна Григорьевна Соколова собирала хлебные крошки в ладонь. И в восьмидесятые, и в девяностые, и в свой последний год — каждый раз, когда вставала из-за стола. Эту привычку перенял весь дом: правнуки до сих пор сметают крошки в банку с сухарями.
Дома её звали бабой Нюрой. Родилась в Курске в восемнадцатом году. В сорок первом её с матерью увезли в эвакуацию — Саратов, ткацкая фабрика; вернулись только в сорок седьмом. На фронте не была: с четырнадцати лет шила шинели, потом — мешки. После войны там же осталась комендантом общежития.
Главное, что про неё известно, она рассказала сама. Сорок третий, Саратов. Серьги — на полбуханки хлеба. Серьги были материны, ещё до того — бабушкины; плакала всю жизнь, что отдала.
Когда варила варенье, пела вполголоса «На сопках Маньчжурии». Это было лет через сорок после войны, варенье было яблочное, Маша помнит запах. Если бы не варенье, песню бы не вспомнил никто.